Впервые мы — тогдашние прихожане храма Иоанна Предтечи на Каменном острове — поехали к старцу в 1989 году, тогда еще о нем не так много людей знало. И он при первой же встрече поразил нас. Он вышел к нам со словами: "А, воры приехали..." И принял очень ласково, долго беседовал, говорил на разных языках, сам даже спрашивал каждого по отдельности: "Ну, что ты хочешь спросить?" Одному мужчине, который эпизодически помогал храму, а у старца решил спросить благословения на то, чтобы перейти на постоянную работу в храм, он неожиданно для всех нас сказал: "Хорошо. Только уж тогда не пей". Потом выяснилось, что у него есть такая слабость, о которой мы и не подозревали. Но больше всего нас озадачило, — мы даже самого батюшку спросили, но он не ответил, — почему он нас назвал "ворами". Но потом, когда нас действительно обвинили в воровстве, стало понятно, что батюшка нас предостерегал.
А клевету эту мы пережили не случайно, а в наказание за нарушение архиерейского благословения. Дело в том, что мы очень хотели приобрести машину для храма. И спросили благословения у митрополита Иоанна. А он сказал: "Покупать машину не благословляю". Но вот вскоре появилась возможность получить машину в подарок. И мы решили: "Владыка не благословил покупать, а про подарок он ничего не сказал, значит, можно у него и не спрашивать". И на это лукавство наложилось еще одно лукавство — человек, который решил нам машину пожертвовать, сказал: "Вы напишите письмо на завод от имени церкви, попросите две машины по себестоимости. Тогда эти две машины будут стоить как одна, если ее покупать в магазине. Я дам денег, одна машина останется вам, другая мне". И вот за этот лукавый подарок мы и получили — нас обвинили в том, что мы на церковные деньги купили автомобиль. Вскоре он, кстати, и разбился. А еще одно лукавство состояло в том, что на получение машины в подарок мы взяли благословение у старца Николая и еще у одного почитаемого батюшки. То есть, таким образом, захотели "обойти" архиерейское благословение. Духовная жизнь не терпит лукавства. И, кстати, даже если ты возьмешь благословение на благое дело, а потом внесешь в него свое лукавство, то Господь потом все равно обличит и выведет на чистую воду.
В моем многолетнем общении со старцем я убедилась — он часто благословлял человека на заведомо "провальное дело", зная заранее, что у него ничего не получится. Он это делал для того, чтобы человек двигался, шел вперед. Батюшка любил людей деятельных, активных. Ведь к нему ехали в основном люди с великими скорбями, которым было не до "активничания", а когда он видел человека, который намеревался что-то делать, строить, созидать, то он очень радовался и благословлял на дело. Если это намерение не было связано с нарушением заповедей Божиих, он всегда благословлял. Потому что само стремление к какому-то свершению уже меняло человека, меняло его жизнь, приносило в нее откровения, которых он, если стоял на месте, не получил бы. Со мной было два таких случая.
Оба они связаны уже с периодом первых лет строительства храма св. прав. Иоанна Кронштадтского в Дачном. Батюшка благословил нас на это начинание. Всякий раз, когда я приезжала и жаловалась на то, что дело двигается трудно и медленно (семь лет только мы воевали за землеотвод), батюшка повторял: "Построишь, построишь..." И вот, когда уже появилась возможность приступить к конкретным работам, оказалось, что денег-то брать неоткуда. И тогда пришла в голову мысль: "Нужно выставить свою кандидатуру в депутаты. Если выберут, деньги появятся". И поехала я к батюшке за благословением. Он благословил. Мы развернули бурную деятельность. И, конечно же, ничем это не кончилось. Но опыт за это время "участия в выборном процессе" был приобретен немалый. А когда я приехала к батюшке и сказала о своем "провале", он сказал: "Как я рад, что ты не стала депутатом!"
Второй случай тоже был связан с поисками денег на строительство. Опять нас посетила идея: "Надо ехать в Америку и просить там помощи. Там есть православные, они помогут". Опять поехали к батюшке за благословением. Он благословил. А я не исполнила его благословения в течение года (тогда были очень дешевые билеты, мне хватило бы моей зарплаты). Не исполнила благословения, потому что сама решила: "Ну вот, благословение теперь уже есть. Когда-нибудь можно и поехать, но не сейчас". А через год стоимость билетов выросла в 10 раз, и, конечно, уже не было возможности ехать. Правда, можно сказать, "рикошетом" благословение батюшки перешло на мою младшую сестру — она в 57 лет вышла в первый раз замуж за православного грека, живущего в Америке, и уехала с ним. И стала православной, а здесь ее было в храм не затащить. Так что Америка все равно вошла в мою жизнь, вот таким неожиданным образом.
Не раз приходилось убеждаться в прозорливости старца. Можно сказать, что он читал мысли человека. Я, например, узнала от его врача, что у него очень больные ноги — в них плохо поступает кровь, и непонятно, как он еще может ходить. И вот как-то я приехала к старцу и постоянно думала об этом, сокрушалась. А он вдруг говорит: "Побежали на выборы, побежали". И на самом деле побежал, и так быстро, что я едва за ним успевала. Тогда я поняла: нечего своим умом мешаться в жизнь святого человека. Прозорливый был батюшка, но не это главное было в его служении. Главное было то, что он всех утешал. Он ведь и сам так говорил, когда выходил из своего домика: "Надо вас утешить. Чем вас утешить?" Помазывал нам святым маслицем скрепочкой из пробирки, и такое утешение входило в душу. А говорил он совсем немного и, казалось бы, одни и те же слова разным людям говорил, а все получали утешение в самых разных обстоятельствах. Мне пришлось получить прямое свидетельство этого.
Несколько лет я ездила к батюшке с вопросами по поводу строительства храма, но при этом многие прихожане просили меня задать батюшке их личные вопросы. И я всегда брала с собой тетрадку, где были записаны эти вопросы, и напротив каждого имени записывала, что ответил батюшка: "Благословляю. Не надо. Пусть потерпит. Не скажу. Все будет хорошо". Чаще всего он говорил: "Надо помолиться". И привозила я эти ответы, и видела, как такие простые, краткие слова доходят прямо до души человека, входят прямо в сердце. Все становится на свои места.
Слово старца, простое по форме, обладало духовной энергией. А потом, когда уже старец не принимал, я через одну местную жительницу, которая носила ему рыбу и молоко, пересылал свои вопросы, и опять старец отвечал кратко: "да", "нет", — но в душу приходил мир и те обстоятельства, которые казались ужасными, переставали такими казаться. Да и теперь я делаю то же самое — посылаю свои вопросы на остров, та же женщина ходит теперь уже на могилку, постоит, почитает их, а мы тут все ощущаем, что старец за нас помолился и все устроилось. Кстати, так было, и когда старец болел — приезжали мы на остров, постоим мы у домика, прочитаем на кладбище акафист святителю Николаю, мысленно побеседуем со старцем, — и такое было всегда чувство, что он нас услышал и утешил, успокоил. Старец Николай был и есть — старец-утешитель.
Батюшка, прежде всего, учил молиться. У меня было два таких случая. Умерла моя мама, она была неверующая, и я очень переживала. Молилась за нее напряженно, подала сорокоусты, куда только можно. А потом я увидела утешительный сон — я видела маму красивой, счастливой и успокоилась, и перестала напряженно за нее молиться. А потом рассказала батюшке об этом сне, но он строго сказал мне: "Продолжай молиться до конца дней".
Было у меня недоумение по поводу молитвы об одной усопшей женщине-гинекологе, которая (в советское время, по неведению, и была она неверующая) сделала немало абортов. И я не знала, молиться ли за нее, и спросила батюшку. Он ответил: "Молись. Обязательно нужно за всех молиться".
Опекая молитвенно наше строительство храма святого праведного Иоанна Кронштадтского, батюшка и нам заповедал постоянно молиться. И происходили чудеса. Бог постоянно посылал помощников. Они приходили прямо с улицы. Больше всего запомнилась первая из них. Она пришла и спросила: "Чем вам помочь? В чем у вас нужда?" Мы сказали, что нам нужны кирпичи. Кирпичи были очень дорогими. Нужна была огромная сумма. И она купила нам столько кирпичей, что нам хватило на все строительство храма.
Когда мы батюшку спрашивали о том, в честь кого освятить большой храм, который мы будем строить рядом с маленьким храмом св. прав. Иоанна, он на вопрос: "Можно ли его освятить в честь Царственных Мучеников?" — ответил: "Надо молиться".
С этим заветом старца мы и живем, мы постоянно читаем в нашем храме акафист святым Царственным Мученикам и надеемся, что Господь благословит наши намерения и совершит их молитвами старца Николая.
Из воспоминаний Наталии Александровны Лукиной,
старосты храма св. прав. Иоанна Кронштадтского