К Горе Святой, ко Граду Божью,
Различных множество дорог,
Но всех начало у подножья
Креста, на коем распят Бог!..
(Из стихотворения батюшки Николая "Путь Божий")
Отца Николая я впервые встретила и узнала в Вильнюсе, в 1955 году. В то время я уже была пострижена в рясофор с именем святого великомученика Георгия Победоносца. Промыслом Божиим и по Его святой воле мы с послушницей Валентиной (ныне - игумения Пюхтицкого монастыря матушка Варвара) оказались в вильнюсском женском монастыре Марии Магдалины под руководством очень опытной и мудрой игумений Нины, духовной дочери преподобного Амвросия Оптинского.
Матушка Нина прожила долгую многотрудную жизнь и отошла ко Господу в возрасте 96 лет в ясном рассудке. В монастыре она прожила 81 год, из них 50 лет была настоятельницей. Под ее неусыпным руководством мы с матушкой Варварой провели полных 12 лет.
Отец Николай очень почитал матушку Нину. Он часто приходил в наш монастырь. Я слышала от сестер, что батюшка не простой священник, что он прозорливый, и потом в этом убедилась.
Когда отец Николай впервые увидел меня, он сказал: "Господи, помоги пройти мытарства, помоги, Господи..." И так несколько раз. Я подумала: "К чему это?" Но, действительно, мне пришлось много понести в монастыре по зависти сестер, так как матушка игумения Нина сразу поручила мне вести клирос, заниматься с певчими и новенькими сестрами. Батюшка всегда утешал в скорбях. Приходя в монастырь, он беседовал с сестрами, пел, играл на фисгармонии, которая стояла в моей келье. Пел он всегда со смыслом. Бывало, если он видел и чувствовал нечто неладное в чьей-то душе, то выбирал нужную псальму.
Как-то раз пришел к нам в монастырь, сел за фисгармонию, а потом и говорит матушке Нине: "Матушка игумения! Благослови нас с Георгиюшкой (он так называл меня ласкательно) начать богоугодное дело: собрать канты и их положить на нотки. Так угодно Господу. Это - для Православия и в утешение людям".
В 1958 году нынешнюю пюхтицкую игумению матушку Варвару постригли в мантию. Отец Николай присутствовал при постриге. По уставу новопостриженные три дня пребывали в храме. Когда постриженниц вывели, отец Николай спросил: "Читала ли ты, матушка-строительница (так он называл матушку Варвару), книгу об игумений Таисии?" Она ответила: "Да, читала". А он и говорит: "Так пусть эта книга будет у тебя настольная".
В 1960 году, когда при Хрущеве закрывали монастыри, нас перевели в мужской Духов монастырь, где почивают святые мощи Виленских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия. Отец Николай как-то пришел сюда к матушке Нине. Мы с сестрами тоже все собрались. Вдруг отец Николай говорит: "Ой, как будут мать Варвару-то сватать!" Матушка Нина сразу перепугалась: "Куда, батюшка, сватать? Варвару постригли в мантию и - сватать?.." А он опять: "Ой, как будут сватать!" В скором времени из Москвы приезжает Владыка Таллинский и Эстонский Алексий (Ридигер) и при встрече с игуменией Ниной и сестрами спрашивает: "Где здесь наши пюхтицкие матушки - мать Георгия и мать Варвара? Хочу с ними поговорить". Так началось "сватание". В скором времени мать Варвару вызвали в Москву, в ОВЦС. Ее хотели отправить в Иерусалим, но она отказалась. Тогда Владыка Алексий стал уговаривать в Пюхтицу. В то время пюхтицкая игумения матушка Ангелина была уже старенькая и больная, да еще после аварии. В Пюхтицу в то время поехали иностранцы, поэтому надо было восстанавливать обитель, строить гостиницу, проводить воду и свет. Матушку Варвару вызвали в Москву второй раз и опять стали "сватать" или в Иерусалим, или в Пюхтицу. Так ее уговаривали-уговаривали и "сосватали" в Пюхтицу. Святейший Патриарх Алексий I надел на нее крест, и в 1968 году на Крещение наш Таллинский и Эстонский митрополит Алексий посвятил ее в Таллине в сан игумений. Вместе с матушкой Варварой мы вернулись в Пюхтицу.
После нашего отъезда матушка игумения Нина занемогла. Ее постригли в схиму, и скончалась она с именем Варвара, которое было дано ей когда-то еще при крещении...
Мы с матушкой Варварой часто ездили к отцу Николаю на остров, и он несколько раз бывал у нас в Пюхтице. Он очень радовался тому, что монастырь возрождается, что здесь идет полным ходом ремонт, стройка. А мы и сейчас вспоминаем, как отец Николай называл после пострига матушку Варвару матушкой-строительницей. Однажды зимой матушка игумения Варвара послала меня на остров к отцу Николаю. До Пскова из Пюхтиц я ехала на автобусе, а по озеру на такси, так как лед был крепкий. Батюшка встретил меня с радостью, мы попили чайку, поговорили о всех вопросах по обители. Мы с матушкой всегда спрашивали его благословения на все вопросы по монастырю. Потом он говорит: "Георгиюшка, пойдем в храм помолимся". Пришли, приложились к чтимой Смоленской иконе ("Благодатное небо").
Тут батюшка берет меня за руку и ведет в алтарь, с правого клироса в южную дверь. Я с трепетом вхожу. Встала, молюсь. И вдруг на мою спину навалилось что-то неимоверно тяжелое. Я согнулась, а батюшка и говорит: "Неси, неси, Господь поможет". Оказалось, отец Николай положил мне на спину большой железный крест, который стоял за печкой с правой стороны. Положил и повторяет: "Не бойся, неси, это твой крест". Тогда я еще не знала, какой крест меня ожидает.
В 1989 году Пюхтицкому монастырю был передан как подворье Иоанновский монастырь в Санкт-Петербурге на Карповке. Святейший Патриарх Алексий и матушка Варвара назначили меня на Карповку старшей монахиней. В то время там было очень все сложно, очень тяжело. Творилось такое, что и не опишешь. Это надо было видеть: "мерзость запустения". Кроме того, в обители находилось еще двенадцать организаций, которые не собирались выезжать. Я и звонила отцу Николаю, и писала, чтобы он молился о нас. А отец Николай только одно: "Господь и дорогой батюшка Иоанн помогут!" И действительно, происходили настоящие чудеса...
Когда уже после прославления отца Иоанна Кронштадтского я была на Карповке, мы с матушкой игуменией Варварой, архимандритом Гурием и одной пюхтицкой монахиней поехали к отцу Николаю. У батюшки был обычай всегда ходить на могилку своей родительницы - рабы Божией Екатерины. Мы ее хорошо знали еще с Вильнюса. И вот пошли мы все на кладбище, пропели у могилки панихиду, поцеловали ее крестик, а отец Николай вдруг обращается ко мне и говорит: "Матушка Георгиюшка, благослови и покрести мою мамушку".
Я сразу очень растерялась и смутилась: какое право имею я, простая монахиня, да еще в присутствии архимандрита Гурия, игумений и самого батюшки, благословлять и крестить? А он свое, да еще несколько раз: "Благослови мою мамушку". Я ухватилась за матушку Варвару,- а она велит: "Раз батюшка тебе говорит, надо исполнить". И отец Гурий благославляет: "Крести могилу". И вот мне пришлось, грешной, благословить три раза могилку... Теперь думаю, батюшка показывал, что быть мне игуменией.
Вскоре же, в феврале 1991 года, приходит на Карповку одна раба Божия, приносит мне конверт от отца Николая и говорит: "Я была на острове у батюшки, и он просил передать это лично вам в руки". Беру, смотрю, а на конверте написано: "Игумении Георгии". У меня в голове сразу закрутились разные мысли. Вот, думаю, батюшка юродствует – в игумений меня возвел, хотя я здесь старшая сестра. Раньше он на конверте писал просто: "Монахине Георгии", или "Георгиюшке", или "М. Георгии". Решила, что все объяснится в письме. Вскрываю конверт, а там, к моему удивлению, ни письма, ни открытки, ни записки, ни единого словечка, а только одни деньги - три тысячи рублей... Думаю: "Что бы это значило? Может, на восстановление обители?" Но вскоре все выяснилось.
В этом же 1991 году на Рождественских Святках Святейший Патриарх Алексий II был в Санкт-Петербурге. Посетив и наш монастырь, он сказал: "Матушка Георгия, следующий мой визит в Санкт-Петербург будет в Великий пост, и я хочу остановиться уже у вас, в покоях дорогого батюшки Иоанна". Я ответила: "Святейший, постараемся к Вашему приезду покои закончить". Потом мы решали разные вопросы, перезванивались по телефону для испрашивания у него благословения и советов. И уже через месяц после получения того конверта от отца Николая звонит мне Святейший Патриарх. Как всегда, он интересуется ходом ремонта, спрашивает о проблемах, и я подробно ему все рассказываю: мол, подняли на купол четвертый крест, в усыпальнице у батюшки сделали то и то, и что в покоях почти все готово, рабочие уже лаком покрыли паркет, повесили карнизы и т. д. Он все выслушал и говорит: "Матушка Георгия, спаси Вас Господи за труды - много вы сделали. Но теперь Вам надо потрудиться и поднять Горненский монастырь в Иерусалиме". От такой неожиданности у меня чуть не упала телефонная трубка. Говорю: "Простите меня ради Бога, Ваше Святейшество! Я не смогу. Там сложный монастырь, а у меня слабый характер. Быть за границей - очень ответственно. Вы в Пюхтице всех знаете: может, пошлете другую; а может, найдете кого в Риге или Корце..." Он же мне отвечает: "На сегодня у меня одна Ваша кандидатура. Я Вас прошу. 24 марта в Елоховском соборе будет Ваше посвящение в сан игумений, а 27 марта вылетаем в Иерусалим в составе 65 человек".
Тогда-то и всплыли в моей памяти и тяжелый крест, который отец Николай возложил мне на спину, и его конверт с надписью "Игумений Георгии". Все сбылось. Деньги были на дорогу в Иерусалим.
За несколько дней до отъезда в Москву, а там и в Иерусалим, мне удалось чудом увидеться и попрощаться с отцом Николаем.
Сдав на Карповке все дела по монастырю, я поехала сдавать дела и в Пюхтицу, где была казначеей и старшей регентшей. Еще надо было попрощаться с сестрами и матушкой игуменией Варварой, с которой прожила вместе сорок лет. Все были в слезах и великой скорби...
Но вечером матушке Варваре позвонил Святейший и дал поручение ей или мне поехать в Печоры к архимандриту Павлу. Матушка игумения Варвара сама поехать не смогла и благословила меня, чему я была очень рада.
На другой день рано утром я и выехала на монастырской машине. Слава Богу, отец Павел был на месте. Я передала ему все, что поручил Святейший, а потом сказала, что меня направляют в Иерусалим и что мне очень хочется попрощаться с отцом Николаем. Однако был март, все таяло, по озеру плавали льдины, и к батюшке нельзя было проехать ни на такси, ни на лодке, ни на ракете.
Вдруг отец эконом куда-то пошел, потом приходит и сообщает: "Через двадцать минут на хозяйственном дворе за оградой будет вертолет, так что можем лететь на остров. В Вашем распоряжении сорок минут". Отец Павел в ответ говорит: "К своему стыду, я ни разу у отца Николая не был и поэтому тоже хочу лететь". В результате нас собралось уже семь человек. Получили благословение лететь и отец эконом, и благочинный. Через пятнадцать минут мы были на острове.
Приземлились недалеко от храма, идем, а отец Николай уже встречает нас на паперти. Батюшки поздоровались, вошли в храм, я же стою и плачу, вся в слезах. Отец Николай, радостный такой, мне и говорит: "Георгиюшка, какая ты счастливая! Куда ты едешь! Да ведь там твой Георгий (на Святой Земле очень почитают великомученика Георгия). Да какая ты счастливица! - повторяет батюшка.- Так угодно Господу, так угодно Царице Небесной". А я неутешно плачу, что, мол, за границей надо в голове-то ум иметь. А он: "Да хватит тебе ума". Я опять: мол, мне не справиться. А он: "Справишься, и все будет хорошо,- и добавил: - Я хочу, чтобы там и померла". Вот, думаю, утешил! А отцы слушают этот разговор и удивляются. Вновь отец Николай стал повторять: "Какая ты счастливица"; я же - в слезы. Батюшка все одно: "Помоги тебе Господи". Вот так мы и расстались.
Когда я приезжала из Иерусалима в Россию, то старалась навестить отца Николая, как правило, с матушкой Варварой.
Однажды мы приехали к батюшке вместе с Владыкой Евсевием, архиепископом Псковским и Великолукским. Келейницы уже почти не выпускали отца Николая. Поговорив с батюшкой, неожиданно для келейниц мы подхватили его под руки - и за дверь. Когда же нас попытались остановить, я стала просить: "Валентинушка, да дай нам сфотографироваться. Ты всегда здесь с батюшкой, а я в Иерусалим уезжаю". Так и вывели отца Николая из домика. А на улице - уже толпа народа. Все рады, и батюшка сразу повеселел. Даже молебен послужили...
Мы видели, какие скорби нес отец Николай и не один раз уговаривали его уехать в Пюхтицы, где бы он мог спокойно провести остаток дней. Уговаривали, по благословению Святейшего, и мы с матушкой Варварой, и Владыка Евсевий, и другие чада, но батюшка решил нести свой крест до конца.
В последний год жизни отца Николая мы с матушкой Варварой по телефону договорились съездить на остров навестить батюшку. Когда я приехала из Иерусалима, то узнала, что матушка Варвара заболела, и поспешила к ней в Пюхтицу 24 августа. Приехала, а вечером нам сообщают, что отец Николай скончался.
В Пюхтице приближался престольный праздник Успения Божией Матери, там ждали приезда из Талина митрополита Корнилия. По этой причине и из-за болезни матушка игумения Варвара сказала, что поехать на похороны не сможет. Меня матушка тоже не благословила ехать в ночь одной, да и машины не оказалось. Решили съездить тогда, когда благословит Господь.
Игумения Горненского монастыря Георгия