"В первый раз я был у отца Николая около трех лет назад, в.1999 году, зимой. Шел пешком по льду Псковского озера от Большой Толбы. Когда увидел батюшку, было очень хорошо, светло, навернулись на глаза слезы. Мои вопросы касались жизни прихода. Я спрашивал, можно ли просить второго священника. — "Можно, если тебе это нужно". Он говорил, чтобы все было по воле Божией.
Второй раз я был у отца Николая два года назад, тоже зимой. Меня волновали проблемы наших прихожан и нашего прихода: как им помочь решить ту или иную проблему, я просил молиться о них. Отец Николай отвечал мне всегда совершенно прямо на мои вопросы, очень четко и коротко, очень ясно и очень доходчиво. Вопросы были совершенно конкретные, поэтому были очень конкретные ответы, лаконичные.
На вопрос о влиянии злой силы батюшка ответил с удивлением и улыбкой: "А как Бог? О воле Божией забыли?"
Однажды были осложнения в человеческих отношениях, я открыл их отцу Николаю. — "Враг искушает. Все устроится".
На вопрос о том, как нужно жить, отец Николай ответил: "Жить так, словно ты завтра умрешь".
Например, решая вопрос, связанный с одной женщиной, батюшка спросил: "Ей — полезно, а тебе это нужно?" Он спрашивал и заглядывал внутрь человека. Я не помню ни одного резкого ответа: все очень мягко, очень бережно. Главное — не рубить. Любовь все покроет. Все интонации, все междустрочие шло о любви. Многое воспринималось и понималось позже, во времени. Глаза у старца были добрые и одновременно строгие. Рассказывали, что во время его богослужений было ощущение сопровождения, сослужения ему кого-то.
Отец Николай благословил строить крестильный храм во имя Царственных страстотерпцев. Несмотря на сопротивления, храм стоит. Благословил строить православную начальную школу: "Хоть ползком, но начинайте". Этого я не исполнил.
24 августа у нас в субботу, как обычно, шла воскресная всенощная служба. Во время шестопсалмия мне передали записку: "Просьба молиться о здравии отца Николая". Во время Великого Славословия передали записку о упокоении... Я успел договориться о том, кто будет служить, с кем ехать, — и мы поехали. Дорога была вначале хорошая, но у Пскова уже ничего не было видно из-за густого тумана. В воскресенье ночью добирались на катере с большим трудом, но все-таки нашли остров. Отец Валериан уже служил первую панихиду, приехав на полчаса раньше. С нами из Петербурга ехал архимандрит Гурий. Вторую и третью панихиду уже служили мы.
Тело батюшки отнесли в храм, поставили, потом снова начались панихиды, читали Евангелие. Начали прибывать люди. Причастников на воскресной литургии было немного. Потом вновь была панихида, священники читали Евангелие по три главы. Когда приехал владыка Евсевий, встал вопрос о том, чтобы везти старца хоронить во Псков. Все люди единодушно были против того, чтобы батюшку увозили. Отец Николай хотел, чтобы его похоронили на острове.
Владыка разрешил всем священникам, кто пожелал, участвовать в службе. Вечером опять было чтение, отцы читали всю ночь. В понедельник утром было сорок служащих священников, два владыки: архиепископ Псковский и Великолукский Евсевий и Никон, епископ Екатеринбургский на покое. Народу было уже очень много. Гроб вынесли на площадку перед входом в храм. У отца Николая было очень спокойное лицо, словно у спящего, только гораздо строже. Ручки были мягкие и слегка прохладные.
Вначале прощалось священство, потом пошли миряне. Прибыли монахи Псково-Печерского монастыря, архимандрит Тихон (Шевкунов) успел к концу литургии, приехал со своим хором. Хор Сретенского монастыря пел отпевание. Они долго из-за тумана не могли попасть на остров. Когда закончилось отпевание, подняли гроб, обнесли вокруг храма с каноном "Волною морскою" и понесли на кладбище. Перед каждой улицей поднимали гроб три раза. К тому времени, как принесли гроб с телом старца на кладбище, кончилась панихида, но не сразу накрыли крышку: постоянно приходили катера, люди шли потоком, и владыки решили ждать всех. Для батюшки сделали специальный склеп, выложенный кирпичом, замуровали гроб".
Из воспоминания иерея Алексия (Николина)